Время наизнанку. Первая часть. Страницы 21-40

Время наизнанку. Первая часть. Страницы 21-40

Уже поздно, перед тем как идти спать, я пересмотрел половину одного пакета щедро подаренных Иваном фотографий. Проглядывал бегло, цепляясь лишь за незнакомые снимки. Фотографии с прадедом откладывал в отдельную пачку. Послевоенных кадров среди них оказалось много. Кто-то давно, явно специально изъял их все из семейного архива, но позабыл о негативах. Может быть, сам дед?

И еще одна, более всех любопытная фотокарточка из колоды – это нарисованный на холсте план. Небольшая карта, где схематически были начертаны несколько условных предметов. Сбоку план дополняла короткая строка иероглифов, знакомых мне по «шпионской книге». Знакомых, виденных сотни раз, но непонятых.

Время наизнанку. Андрей Лагута. Алексей Анисимов
Время наизнанку. Андрей Лагута. Алексей Анисимов

Ругая себя за полночную находку, начисто лишившую сна, я принялся пересматривать снимки с новым интересом. Розыск других чертежей и планов со странными зашифрованными посланиями ничего не дал. Такая фотография была одна-единственная, но лежала она в серии карточек, на которых запечатлены улицы Старого Города и парк возле неприступных городских стен Вышгорода. Красивые фотки! Сделанные не хуже, чем открытки.

Снимали наверняка утром, потому что случайно попавшие в объектив прохожие встречались на улицах города нечасто. Что-то было в их облике странное, давно и навсегда ушедшее: лица, улыбки, взгляды, нелепая по нынешним понятиям одежда почти однообразного фасона. Но была в этих снимках и другая, скрытая от всех, ценность. Понял это я, когда вернулся к изучению украшенного шифрованным посланием плана. Изображенные на нем ориентиры оказались очень похожими на карту парка Шнелли, того самого, что ограждает старинные городские пейзажи от шумного железнодорожного вокзала. На плане можно различить и пруд, ранее являвший собой непреодолимый ров, ограждавший от иноземных армий средневековья, и старый, полусгнивший деревянный мост, по которому еще маленьким я любил топать ножками, когда гулял с мамой.

На схеме восточный конец пруда пересекала линия, против которой стояла цифра девять, и от самого края протягивалась вторая линия, пунктиром достигающая точки, помеченной четырьмя указывающими на нее с разных сторон стрелками и цифрой шесть. В скобках рядом стояла другая цифра – восемнадцать, и значок «≈». Что за клад был отмечен на карте моим прадедом – не ясно. Почему-то я был уверен, что план чертил именно он.

На следующий день я поделился историей с Сергеем. Я всегда мог доверить ему свои тайны и доверял другу много, несмотря на ответную скрытность. Впрочем, скрытность его – природная черта характера и не выражалась лишь во взаимоотношениях со мной. Я не раз с интересом наблюдал, как он делился своей информацией. Всегда это было осторожной, казалось, через силу произнесенной фразой или рассказом. Словно этот момент сильно тяготил его, но и не дать информацию он не мог. Особенно ярко это было заметно, когда сказанное им действительно имело важное значение для собеседника, и скрывать Сергей не имел права. Каждая фраза, каждый звук подвергался перед этим строгому анализу. Все чувства должны были остаться в себе.

— Ну, и что ты думаешь? – рассказанная история, разумеется, сильно заинтересовала Сергея, но эмоции, как и диктовала натура, остались внутри.

— Надо исследовать это место. Конечно, столько лет прошло, но что мы теряем? Ничего. Да и загадок во всем этом может оказаться гораздо больше, чем видно сейчас.

Осторожно отхлебывая горячий чай, Сергей согласно кивнул в ответ.

— Вот именно. Только смотреть надо аккуратно и никуда не спешить. Здесь есть, о чем подумать.

Солнечным вечером этого же летнего дня мы отправились в парк Шнелли. От нашего района пеший путь занимал минут двадцать, и не торопясь, словно специально выгуливая мою маленькую собачку, мы дошли до места. Бегущая впереди Райка радостно повиливала лохматым хвостом. Она от прогулки получала свое – собачье – удовольствие.

Здесь как обычно было немноголюдно. Парк Шнелли, несмотря на свое расположение между железнодорожным вокзалом и районом Старого города, неизменно влекущим к себе толпы туристов и праздно шатающихся горожан, оставался тихим и спокойным. Лишь на площадке у фонтана, плескавшего серебристые брызги на неосторожных голубей, собрались отдохнуть на скамейках разные люди. Но нас с Сергеем интересовала другая часть парка. Тенистая аллея с редко пробивающимися лучиками солнца сквозь могучие ветви деревьев. Здесь, на изгибе и оконе-чности пруда, наполненного застоявшейся водой и разным мусором, сгоняемым ветром, желающих отдыхать встретишь нечасто. Ах, как правильно было выбрано место для тайника! С расчетом на то, что и за долгие десятилетия вряд ли этот участок кому-то полюбится, станет привлекательным для отдыха из-за сырости и уныния даже в самый солнечный летний день. Райка умчалась за деревья по своим собачим делам, а мы принялись изучать план местности.

— Вот смотри, — сказал я, — все сходится. И ширина пруда в этом месте примерно девять метров, и до дерева, вот того – метров шесть, – я указал на здоровенный дуб с выпученными из земли многовековыми корнями.

— Вот он, родимый, – сухо констатировал Сергей.

Райка, словно поняв, о чем мы говорим, живо подскочила к дереву и начала старательно его обнюхивать. Дуб явно нравился и ей, собака радостно завиляла хвостом, изучая запахи. Сомнений не было, именно ради этого места чертили, а затем фотографировали загадочную карту полувековой давности. Именно здесь таились заботливо спрятанные и, быть может, уже никому не интересные за давностью лет секреты государства. Страны, которой не стало. Но нет, секреты – всегда интересны, тем более, если потом они перерастают в загадки истории. Тайна, оставленная после себя прадедом, естественно, не могла ни волновать меня – его внука.

Четыре стрелки, смыкающиеся на плане вокруг дерева, и цифра, должно быть, указывали либо на глубину, где зарыт тайник, либо, и что скорее всего – на высоту. Прокопать восемнадцать метров под дерево, да еще незаметно – было невозможным, хотя и взобраться на такую высоту – тоже задача не из легких. На четыре метра от земли ни одной веточки, ни одного уступа. Хоть пожарников с лестницей вызывай. Снизу никаких тайников на дереве не наблюдается. Но раз уж таило оно в себе загадку, то те, кто ее укрывал – надежно позаботились об этом. Быть может, кто-то натолкнулся за пять десятилетий на тайник случайно, но сделать это ему было непросто. В любом случае, задачу требовалось разрешить и место это проверить.

— Без лестницы не взобраться.

— У меня есть стремянка, — ответил Сергей.

— Да на твоей стремянке хорошо высокий потолок белить или пенопластовыми плитками его выкладывать, но здесь с ней делать нечего.

— У меня есть еще одна стремянка.

Про вторую стремянку я не знал, и Сергей ничего о ней мне рассказывал. Она, как оказалось, была укрыта в подвале его дома за плотными рядами заготовленных на два года вперед дров.

Весь вечер мы освобождали путь до длиннющей складной лестницы и вернулись к нашему дереву только на следующее утро. Чтобы не привлекать лишнего и совершенно не нужного нам внимания, у дерева мы появились в пять часов. Город, утомленный рабочей неделей, еще спал. Субботнее солнце показало из облаков свои первые несмелые лучи и почти сразу скрылось долой. Сегодня было пасмурно. Погода испортилась, словно по заказу, нагоняя лень даже на ранних дворников, обычно появляющихся на улицах в эти часы. Два человека, несущие длинную лестницу, и маленькая беленькая собачка, суетящаяся под ногами, не вызвали никакого интереса ни у одиноких, ночевавших на вокзале бродяг, ни у сонного экипажа полиции, скромно приткнувшего свой автомобиль к бордюру у здания Каламаяской аптеки.

Невольно вспугнув своим появлением дремлющих на берегу у неподвижной воды уток, мы оказались одни. Озерные птицы с недовольным кряканьем поднялись в воздух и улетели за изгиб оборонительного холма, возведенного еще в средние века.

— Лестницу держи крепко. Крыльев у меня нет.

Сергей, прочно ухватившись за перекладины, прижал стремянку. Для верности он навалился на нее и корпусом. Слегка опробовав раскладную «дорогу», я начал путь. Райка суетливо бегала внизу и от переживаний негромко поскуливала. До ближайшей ветки оставалось еще чуть более метра, но, поднявшись на самый верх, я так и не мог до нее дотянуться. Смотреть вниз – боязно, делать что-то на высоте – опасно. И все-таки пришлось осторожно и медленно вытащить специально приготовленный канат и перекинуть его на основание ветви. Удалось это лишь с четвертой попытки. Душе-трепетное это чувство – кидать конец веревки через ветвь, удерживая себя при этом лишь одной рукой на не слишком надежной лестнице. Обвязав канат вокруг пояса и подтянувшись, я перебрался на первую ветвь. Теперь стало гораздо проще. Поднимаясь все выше и выше, я теперь был не виден снизу. Старинная стена Вышгорода, словно поддерживая меня в этом подъеме, наводила память об опасных приключениях детства. Ах, сколько раз штурмовали мы ее, когда ровесникам было лет по десять-двенадцать! И слава Богу, никто из наших не сорвался вниз по крутым и безжалостным к падающим уступам.

— Привет, стена моего дурного детства! – не громко, чтобы никто, кроме каменной громады, не услышал, сказал я. Снизу тотчас послышалось скуление. Чуткий слух обеспокоенной собаки, потерявшей из виду хозяина, все-таки уловил мой голос.

Несмотря на высоту, здесь я чувствовал себя уверенно. Ветвей много, и ухватиться есть за что.

То, за чем я сюда поднялся, имело вид самого обыкновенного скворечника. Старый, с подгнившими досками птичий домик был притянут к стволу дерева толстой металлической проволокой и для верности прибит гвоздями. Я был уверен, что это именно то, что мы ищем, потому как от настоящего птичьего домика этот отличался отсутствием лаза. Словно друг пернатых, решивший подарить скворцам новое жилище, случайно забыл проделать в нем ход, да так и укрепил коробку на восемнадцатиметровой высоте, почти под самыми кронами дерева. Со стороны зрелище казалось странным, и окажись вместо меня на дереве какой-нибудь сумасбродный художник, то наверняка мир в скором будущем был бы награжден очередной картиной в стиле сюрреализма, достойной великого Сальвадора Дали. Размышляя над открытием тайника, я представил, как выглядела бы эта картина: на фоне старинной стены, обхватив рукой ветку дерева, стоит непонятного вида человек и приколачивает к стволу идиотский ящик без окон без дверей. Сломать его действительно нужно здесь, ведь не тащить это чудо искусства с собой вниз. Но даже для того, чтобы спустить сюрреализм на землю, требовались минимум молоток и пассатижи. Их мы, естественно, не взяли. Осмотрев внимательно «домик», я обнаружил заботливо спрятанный на стыке с деревом небольшой ножик. Совсем крохотный, он мог пригодиться в хозяйстве лишь для заточки карандашей. Подгнившие доски он вскрывал с трудом. Постоянно сопротивляясь, капризное лезвие словно бы говорило, что не потерпит такого обращения и непременно сломается. Поддев сначала одну, а затем вторую дощечку и осторожно отогнув их в сторону, я смог действовать и без помощи ножа. Сунув в карман находку, принялся отдирать доски. Внутри, обтянутое резиной, скорее всего взятой от старой камеры с колеса автомобиля, лежало нечто. Определить на ощупь в таких условиях, что скрывалось под упаковкой, было невозможно, но клад оказался совсем нетяжелым. Ухватив резиновую камеру по паяному шву, я отправился в обратный путь. Завидев меня, Райка принялась радостно подпрыгивать и визжать, будто не видела меня не десять минут, а десять дней. Сергей стоял тихо, но по его внимательному взгляду на предмет в моих зубах было понятно – он рад не меньше Райки. Каждый, конечно, был доволен по-своему, и радости у каждого свои. Спустившись по веревке до лестницы я через несколько мгновений уже стоял на земле. Почва под ногами оказалась очень приятной. Она вселяла уверенность и словно говорила телу: все в порядке, опасность позади, и если хочешь упасть, то пробуй. Удар будет мягкий, ненастоящий. Да, стоять на земле после опасного восхождения – чертовски приятно, и чувство это обостряется разгуливающим по крови адреналином.

Сергей благородно выдерживал паузу, а Райка подпрыгивала, требуя немедленного к себе внимания. Потрепав ее мягкую гриву, мы осторожно затем сняли лестницу и отошли от дерева метров на сто.

— Разглядывать будем дома. Здесь не стоит привлекать к себе посторонние взгляды.

— Главное – быстрее сейчас отсюда уйти, — согласился Сергей.

В округе по-прежнему никого не было, но нами овладевали острые и беспокойные чувства. Это ощущения совсем недавно изнывавших от скучной бытовухи людей, внезапно оказавшихся втянутыми в тайную историю. Добытый нами тайник уже ставил нас на порог больших и невероятных приключений.

Назад мы спешили, но старались добираться малолюдными путями. Просыпающийся город вывел на улицы первые автобусы и трамваи, зашагали к остановкам все еще сонные и оттого унылые люди.

Таинственный гостинец из прошлого мы распаковали у Сергея в подвале. Слишком велик был наш интерес. По-заговорщицки, словно подпольщики-революционеры, мы приступили к вскрытию сразу, как только уложили на место складную, но все равно неповоротливую для узких подвальных коридоров лестницу. Все тем же маленьким ножом, что был заботливо оставлен на дереве возле тайника, я проткнул резиновую кишку и вытащил на свободу терзавший наше воображение в дороге предмет.

— Ого! – не удержался Сергей, разглядывая показавшуюся в прощелине рукоять морского офицерского кортика.

— Ничего себе! – довольный находкой, восторженно поддержал я.

Кортик был совершено новый, словно ни разу его не извлекали из ножен. На лицевой стороне его украшал выгравированный парусник, рассекающий носом непокорные волны. Вытаскивался кортик туго. Кнопочка-фиксатор, на которую следовало перед этим нажать, долго не хотела поддаваться, прежде чем мы увидели ослепительно блестящий металл лезвия. Казалось, темный подвал, который освещался лишь одной тусклой лампочкой, стал светлее в ярко отразившемся блеске металла. В озарении необычного сияния, которое словно по волшебству исходило от кортика и обволакивало еще мгновение назад сумрачный подвал, я увидел в резиновой камере что-то еще.

Сложенный в несколько раз плакат, приглашающий семнадцатого мая тысяча девятьсот пятьдесят третьего года на концерт оперного певца Велье Кюслауга в Таллиннский Дом офицеров флота, лишь предохранял тоненький, по-военному треугольный конверт, служивший одновременно и письмом с внутренней стороны.

— А вот и письмо! – воскликнул я.

— Письмо… — повторил Сергей.

Его взгляд по-прежнему купался в отблесках холодного морского оружия. Руки моего друга сжимали рукоять и ножны, словно это была самая ценная вещь во Вселенной. Пока Сергей прибывал в прострации, я принялся изучать текст послания.

Красивый каллиграфический почерк, на старый манер, выстраивал слова в ровные ряды:

 

 

«Дорогой мой внучек, или правнучек!

Если ты читаешь эти строки, значит, случилось все так, как я и предполагал. Вероятнее всего, наш военный поход и вся операция потерпели неудачу. Если это не так, то я позаботился бы извлечь тайник, к которому ты добрался раньше. Именно я, и никто другой, — твой дед (или прадед) придумал этот вариант отступления и спасения своих людей. И коль уж ты читаешь эти строки, то непременно должен мне в этом помочь.

Я не буду описывать здесь всю ситуацию подробно, так как сведения эти важны и чрезвычайно секретны. Самым правильным считаю оставить необходимые данные в другом месте, которое ты конечно знаешь. Вот дешифровальный ключ. Он поможет тебе во всем разобраться».

Следом шел длинный список знакомых уже иероглифов и система их перевода в доступный русский шрифт.

Смешанные чувства охватили меня. Сердце сжималось сильнее обычного, разгоняя по крови адреналин. Где-то в сознании морским гулом заревел шторм, будто донося звуки и передавая ощущения опасности корабельной жизни, неудавшейся военной операции, о которой счел необходимым рассказать потомку мой прадед. Заканчивалось письмо строкой:

«Анисимов Алексей Филиппович. Командир БТЩ-131. 12-V-1953 г.»

Да, конечно, это был мой легендарный прадед! Я не мог уверовать в реальность происходящего. Как все странно и в то же время невероятно по-настоящему! Вот она, далекая весточка, пронесенная волнами десятилетий и способная расставить по своим местам все, здесь и сейчас! Остается лишь распознать оставшийся в «шпионской книге» текст. Дед, конечно, имел в виду именно эту тетрадь. Но как он все-таки смог просчитать, что информация попадет именно к его потомку, а не к кому другому? Почему был в этом уверен? А может, полагался на удачу или не представлял других вариантов? Ответ на этот вопрос следовало искать в «шпионской книге», потому как других источников попросту не было.

Над переводом я работал целых четыре дня, и эти четыре дня перевернули все мои представления об истории, открывая истину, старательно замалчивавшуюся все эти годы. Мир, в котором мы живем, теперь казался иным, перевернутым с ног на голову, а может быть, наоборот – с головы на ноги. Не верить своему прадеду я не мог.

Почему тогда, полвека назад, не был активирован прямой транспортный шлюз, оставалось непонятным. Несколько предположений, разумеется, имелось, но вот была ли среди них истинная причина – проверить пока возможность отсутствовала.

Итак, — размышлял я, — предположим, десантирование на остров не удалось, и шлюз все-таки активировали прямо у берегов – тогда в Таллинне должны были открыть проход либо для переброски подкрепления, либо для эвакуации оставшейся силы. Активирован ли был шлюз у острова в Тихом океане? Какое решение приняли руководители операции в Москве? Заработал ли шлюз вообще? Сейчас можно размышлять об этом хоть еще пятьдесят лет, но был и другой вариант – попытаться реализовать предложенный и затем старательно зашифрованный прадедом план.

Отыскать и активировать генератор своими силами. Последствия такого шага окажутся наисильнейшими. По утверждениям самого прадеда – была опасность выпустить в наш мир монстров из островных лабораторий нацистов, не говоря уже о диффузии времени и «сквозняках высокого пространства». Риск высокий, но, с другой стороны, ему противостояла четкая инструкция по запуску генератора, фокусировки поля и точной частоты. Если сделать все как положено, шлюз откроется, а если ошибиться, допустить неточность? Думать о плохом не хотелось…

В общем-то, сама ситуация не оставляла достойной альтернативы. Шлюз нужно запускать. Решение я уже принял. И, наверное, во многом повлияли на него надежды, возложенные на потомка еще пятьдесят лет назад прадедом. От меня ждали действий.

Нужно отыскать генератор. Судя по описанию, замаскированный бункер километрах в тридцати от города. Надо ехать.

Сергей молчал. Сквозь очки он смотрел в защитное стекло монитора. Маленькие забавные червячки, прогрызавшие в глубине компьютерной пещеры проходы, поочередно отправляли друг друга за пределы своего игрушечного мира, созданного программистами. Ход Сергея. Выделенное кнопками «контрал» и «альт» существо, обозначенное на дисплее как Наполеон, навело цель на откос, поиграло с прицелом, примериваясь удачно попасть. Чуть выше обречено ждал своей участи другой червячок. Скрипнула истоптанная клавиша «энтер» и одновременно с этим Наполеончик лупанул из рогатки заготовленный снаряд. Кусок скалы под противником разорвался на части пикселей и сгинул с экрана. Жертва чудом удержалась на уцелевшем уступе, который теперь стал значительно меньших размеров. Настала очередь держать удар Наполеону.

— На чем ехать? – бесстрастно спросил Сергей, наблюдая за игрой.

— На электричке, а потом пешком. Денег на бензин у меня нет, – вопрос друга совсем меня не порадовал. Обычно таким безучастным тоном Сергей говорил, когда замышлял спустить почин на тормоза. Одна за другой находились причины, отменявшие или оттягивающие идею.

— На электричке, говоришь, а потом пешком…

Грустно охнув, поверженный Наполеон исчез с карты. Стрелявший с откоса противник выбрал слишком сильный удар и, визжа, обгорал от взрывной волны собственного оружия.

— А есть другие варианты? Тащиться неизвестно куда пешком и без уверенности, что отыщем то, что нужно, я не хочу. И потом, как мы этот генератор вытащим?

— Не знаю, как. Там на месте и разберемся, – в моем голосе скользнуло легкое раздражение. Дать удовлетворивший Сергея ответ я не мог, не было его у меня в запасе, а на ум никаких вариантов не приходило.

— Ну вот, сам ведь не знаешь! – воскликнул Сергей.

— Ладно, поеду один…

— Да подожди ты, не спеши. Давай-ка, лучше чаю попьем.

Оставив червячную возню, Сергей встал и, подхватив пустую кружку, направился на кухню. Плеск воды, омывающей посуду для чая, перекрыл звонок в дверь. На пороге стоял Иван.

— Мужики! Какая погода, а вы тут у компьютера яйца парите! – весело укорил импульсивный друг.

— Тогда поехали клад искать в лесу! – ввернул я.

— Поехали! – Иван принял мое предложение за шутку и оттого согласился без лишних раздумий.

Из кухни показался Сергей. Словно ковбой, удерживающий в руках по нацеленному кольту сорок пятого калибра, держал он две кружки с чаем.

— Привет, Сережка! Клад искать едешь? Мы и пиво с собой возьмем, покушать прихватим! – Иван уже принялся мысленно обустраивать детали предстоящей вылазки в лес.

— Поеду, — улыбнувшись, ответил Сергей.

 

Выпустив пассажиров на прогретый солнечными лучами перрон, двери предупреждающе зашипели и схлопнулись. На этой станции долго электрички не задерживаются. Несколько наших временных попутчиков, по виду дачников, уже проворно семенили по уходящей в лес тропинке. Кто-то сел в стоявшие подле станции машины частников и, поднимая пыль, унесся в сторону ближайшего городка.

— Где будем копать, а где отдыхать? – за плечами Ивана отвисал тяжелый рюкзак. В руках, словно по трагическому недоразумению, он держал лишнюю ему лопату. Ударение в голосе он сделал на окончание фразы, что особо выделило большее желание к отдыху, чем к труду.

Здесь, вдали от городского шума и автомобильного смога, способности к труду не понижались, пожалуй, лишь у огородников-дачников. Сергей был как раз из их числа, хотя его «фазенда» находилась от этого места километрах в ста.

— Копать нам километрах в пяти отсюда, а колбаски коптить только вечером, – практично совместив пространство и время, Сергей с легкой ухмылкой взглянул на Ивана.

У каждого из нас свой стимул, свои причины оказаться тут. Отдыха от повседневной суеты, от собственного бизнеса хотелось Ивану, а вовсе не рыть ямы, путаясь в лесных корнях. Своего бонуса, поставленной и утвержденной цели, стремился добиться одолеваемый любопытством Сергей. Записать очередную задачу в актив выполненных дел. Ох, не хотел он в душе ставить такой цели, но, означив ее, теперь должен преодолеть и эту планку. Был, искал, нашел, победил… Клад? Ну, как же, и клад искали и секретным военным бункером в лесу овладели. Было и такое. А у вас что было? Ну, разве не приятно потом в компании поделиться своими жизненными историями? Всем приятно, и Сереже тоже. А другу помочь – дело вообще святое, даже если придется пережить ради этого долгое и, наверняка, безрезультатное паломничество к разграбленному за пятьдесят лет бункеру или полусгнившему и засыпанному землей бревенчатому блиндажу.

К чему стремился я сам? Чем был для меня этот бункер и то, что таилось в нем? Чудом? Испытанием веры в чудо? А может быть – долгом перед надеждой прадеда, который когда-то составил весь этот авантюрный план? Чего во всем этом больше, я не знал.

Сумерки еще не коснулись вечернего леса, когда мы, наконец, добрались до места, где под землей таился от посторонних глаз военный схрон с наглухо запечатанными тайнами внутри. Пригорок на поляне служил незатейливым знаком. Именно тут нам и предстояло вести раскопки.

Все мы порядком вымотались в дороге, а чистый и свежий лесной воздух нагнал хороший аппетит. Снаряжение и провиант отдавали приятной усталостью в спине и суставах.

— К черту клад! – от души воскликнул Иван, аккуратно спуская с плеч рюкзак с плотно уложенными пивными бутылками и снедью. – Завтра накопаешь, а сейчас мы с Сережкой хотим отдохнуть.

Иван, казалось, был обижен на меня за то, что предложение рыть клад оказалось настоящим. Он рассчитывал лишь на приятную шутку.

— Завтра, так завтра, – махать лопатой сразу после такого марш-броска от самой станции было бы странным и не понятным никому поступком. Спешить сейчас некуда. Нужно осмотреться, освоиться, разведать обстановку.

Палатка у Ивана оказалась просторной, рассчитанной на пятерых. Установили ее совсем рядом с пригорком и отправились собирать хворост и сучья для костра. Мысли о предстоящем пикнике наводили приятные чувства, а не разведенный еще толком костерок уже щекотал ноздри дымом, манил запахом лупящихся на огне колбасок.

Еще до темноты я успел обследовать окрестности. В радиусе трех километров не было ни людей, ни хуторских хозяйств.

У костра, за разговорами, какие обычно ведутся в таких спокойных местах, мы встретили ночь. Вместе с мраком лес укутала ночная прохлада. Словно проснувшись от дневной дремы, лес ожил оркестром разнообразных звуков. Вот неожиданно близко закричала неизвестная лесная птица, чуть дальше отчаянно взвизгнула настигнутая хищником врасплох жертва. Где-то тут, совсем рядом, зашуршал сухой валежник и, словно сам испугавшись этого, – обмер, подавляя глухой треск в высокой траве.

— К-кто это здесь? – обратился почему-то к нам Иван. В голосе и взгляде его читался испуг. А быть может, из-за собственного беспокойства нам показалось так с Сергеем. Да, рядом с нами кто-то был. Этот незнакомец сумел неслышно подкрасться совсем близко, и вот теперь, по случайному недоразумению, сделал неосторожный шаг. Затрещали под ногами чужака, а может быть, и под лапами кровожадного зверя ветви.

— Может, это кабан или волк? – не узнавая севшего голоса, вымолвил я.

Хмель мгновенно слетел, выступив испариной на наших лицах. В руках Сергея блеснул, отражая пламя костра, охотничий нож. Я медленно потянулся за лопатой, а Иван, опередив меня в реакции, держал свою наизготовку.

— Кто здесь? Выходи! – попытался грозно выкрикнуть Сергей. Вместо этого его голос издал почти жалобное, умоляющее блеяние, скорее похожее на деликатную просьбу, чем на повеление.

Темнота не ответила, ночной лес выдерживал паузу, словно ожидая нашего дальнейшего хода.

— Выходи или стреляем! – вобрав в себя все мужество, выдохнул я. Получилось не очень убедительно.

Тишина.

Выхватив из огня толстую ветку, Иван швырнул ее в сторону, где притаился чужой. Та, пролетев дугу, на секунду выхватила между деревьев полускрытый силуэт. Человек!

В тот же момент за моей спиной раздалось ужасное шипение. Инстинктивно я упал, вжимаясь всем телом в мокрую от росы траву. Иван расстелился так же ретиво, как и я. С треском, выплавляя подле себя воздух, в сторону незнакомца помчался файрбол ярко-зеленого света. Уткнувшись в ствол сосны, сигнальная ракета рванула вспышкой искр. Украдкой обернувшись назад, я не поверил увиденному: Сергей, переломив надвое ракетницу, уже вставлял в нее новый патрон. И откуда у этого тихони ракетница? Никогда за долгие годы он не говорил о ней и не показывал.

Ж-ж-жах! – просвистел второй файрбол. Маленькая комета, на сей раз красного цвета, устремилась в сторону, где мгновение назад таился незнакомец. Ловко извиваясь между стволами, огонь ушел вдаль метров на десять и встрял в другое дерево. Пламя осветило пришельца. Он теперь и впрямь походил не то на кабана, не то на волка. Стоя на четвереньках, человек пятился, желая укрыться в кустах. Он то и дело натыкался на одну и ту же корягу, беспомощно упираясь в нее головой. Свет первого залпа временно ослепил непрошеного гостя.

Третий патрон лег в ракетницу, жмякнув вслед за собой фиксатором.

— Не надо! Не стреляй! – крикнул я.

Вскочив, я мгновенно настиг ползающего гостя. Следом догонял Иван. Навалились сверху мы почти одновременно. Ошалевший противник даже не сопротивлялся, легко позволив завернуть свои руки за спину.

— Он один? – крикнул от костра Сергей.

А действительно, один ли он? Я с тревогой оглянулся по сторонам.

— Ты один? – переадресовал вопрос Иван.

— Яах, яах[1]! Отиин, – ответило с сильным эстонским акцентом тело под нами.

Хриплый старческий голос. Его хозяин испуганно взирал на нас снизу. Прохлопав пленника по телу, Иван извлек из внутреннего кармана пистолет «ТТ».

— Черт! Кто ты? Лесной брат, что ли? – начал заводиться Ваня, наводя ствол в спину пожилому эстонцу.

— Ээй оле[2]. Я шифу стесь ряятом. Я только стесь шифу!

— Вставай тогда и иди к костру, — приказал я. Тело начало неловкое шевеление и приподнялось на колени.

— Кураат[3]. Я нитсеко нее фишу, – стараясь выговорить по-русски, пожаловалось оно.

— Иван, затуши огонь, – крикнул я. И друг кинулся к обгоревшей от огня сигнальной ракеты сосне, затем ко второй. Первая брошенная головешка уже угасла в мокрой от росы траве.

Неуклюжей походкой старик добрался до костра. Он все еще плохо видел. Яркая ракета шлепнула в дерево рядом с ним. Чтобы снять напряжение и сократить дистанцию, я протянул чужаку колбаску-гриль и стопарик водки. Старика упрашивать не пришлось.

— Са прияатноэ снакомство! – поднял он тост и залпом осушил пластиковую рюмку. Тонкое эстонское чувство юмора не покинуло лесного обитателя даже в такой напряженной ситуации.

— Алексей, – представился я.

— Иван, — в свою очередь отозвался подошедший друг.

— Павел, — соврал Сергей.

— Тойво, хуторянин, — ответил гость.

— И далеко хутор? – голосу я стремился придать как можно дружеский тон.

— Километроф сесть на сефер.

Старик, скорее всего, не врал. За это я подлил еще водки в его опустевшую рюмку.

— Айте[4], — поблагодарил дед.

Вот он сейчас благодарит за водочку, а наутро, небось, к констеблю побежит, жаловаться, что русские в лесу его чуть не пристрелили и пистолет отняли…

— А пистолет откуда? – словно прочитав мои мысли, спросил Иван.

— Ай, тафно, все с фойны. Но он у меня сарекистрирофан, фсе как полокаеца, – при этих словах Тойво как-то выжидательно взглянул на меня, чувствуя очередной каверзный вопрос, и вопрос последовал.

— А зачем с собой носишь?

— Так федь лес сдесь. Нотсью сфери могут напасть. Вольки тут бывают.

Дед все еще не мог отойти от стресса, но к глазам, судя по тому, как он смотрел на бутылку «Смирновской», уже начала возвращаться острота зрения.

Наливаю третью порцию.

— Фообсе-то, этот лес – тсясная собственность, — несмело продолжил разговор гость.

— Да? Мы что-то тут табличек не заметили. И кто хозяин?

— Я, – в голосе хуторянина послышались нотки помещичьей гордости.

— Так выходит, мы на твоей земле, Тойво?

— Нитсего, нитсего! Бутте как тома, — поспешил успокоить нас гостеприимный землевладелец.

— А почему у тебя, дед, патроны в обойме с серебряными пулями? – вмешался Иван, в качестве аргумента демонстрируя в бликах света горсть выпотрошенных на ладонь маленьких снарядов.

Старик пристально посмотрел на Ивана, слегка прищурив морщинистые веки, словно силясь увидеть за лицом собеседника его душу. Впрочем, скорее всего, просто зрение не вполне вернулось.

— Скасу сацем серебряные пули, если сам не докатался. Но откровенность са откровенность. Хоросо?

— Хорошо, Тойво. Спрашивай, – пауза длилась недолго. Играть в чехарду я не хотел. Старик явно понял, что мы оказались в его угодьях неспроста.

— Сатсем вы тут с лопатами?

— Копать здесь будем.

— Там? – Тойво кивнул в сторону пригорка.

— Да, Тойво, там, – не стал я лукавить, чувствуя, что старик что-то знает, что-то важное и полезное нам. Рискуя, ставя под угрозу наше дело, я все-таки решил ответить правду.

— Карта при фас?

Я аккуратно извлек из кармана и развернул лист бумаги с нанесенным чертежом, скопированным из «шпионской тетради», и протянул Тойво. Прошла минута молчания. Прищурившись, старик внимательно изучал нанесенные ориентиры. А может, и не на них он смотрел, а просто думал, размышлял о пришельцах, но, наконец, сказал:

— Пункер не глубоко. Метра тва-три. Я помогу вам, – похоже, хуторянин действительно не собирался в разговоре темнить с нами.

На лицах всех троих наверняка читалось лишь удивление, и старик, уловив наше замешательство, продолжил. Выпрямив осанку и по-военному приподняв подбородок, он торжественным, насколько это было возможно, голосом произнес:

— Капитан-лейтенант военно-морского флота Тойво Кальюла. По заданию капитана второго ранга Постникова, несу бессменную вахту по охране секретного объекта под кодовым знаком «П 12», – как-то сам собой исчез из слов офицера напускной акцент и стал почти незаметным.

Пока мы сидели удивленно открыв рты, Тойво неспеша самостоятельно взял «Смирновскую» и вылил остатки в свою рюмку.

[1] Jah, jah! – по эстонский – Да, да!

[2] Ei ole – по эстонский – Нет.

[3] Kurat – по эстонский – Черт.

[4] Aitah – по эстонский – Спасибо.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *