Запись седьмая: Слаботочка

Запись седьмая: Слаботочка

Запись седьмая: Слаботочка
Запись седьмая: Слаботочка

Не каждая собака готова нестись к встречному ветру морских волн. Почему не спешат лезть в воду? Отпугивают незнакомые запахи рыбы, гнилой тины и корабельной нефти? Вряд ли, только в этом дело.
Вы знаете точный ответ? Хорошо если так. Часто, я брожу по закоулкам невыясненных тайн и смутных обстоятельств, пытаясь разобраться в очевидных казалось бы вопросах.
Ответы лежат на поверхности, но я почти всегда чувствую, что они не достаточно полные, не охватывают вопрос целиком, и потому всегда за ними остаётся тень недосказанной тайны.
Отчего ревут по утрам маленькие дети? Они не могу объяснить состояния, и матери приходится лишь прижать их ближе к себе, и качать, пока те не обретут вновь покой. Проваливаясь в сон, детёныши путешествуют в одиночку. Нет вокруг близких и привычного тепла. Знакомые, во сне ведут себя по иному, они меняются в лицах, и мир перекроен теперь иначе, он избавлен от обыденных законов и алгоритмов. Всё не так, а защиты нет. Вырываясь из сна, будто чудом спасшись из потустороннего мира, не понимая как туда попал, и как выбрался назад, в мир светлый, малышу остаётся лишь проливать слёзы и сопли, ожидая утешения в объятии материнских рук. Но это ли ответ? Или, дело в чём-то ещё… В чём-то, что не пришло на ум самым маститым профессорам сновидений и психологии, и что по прежнему остаётся за гранями нашего понимания, нашей реальности. Ответы кроятся за гранью наших органов чувств и логики. Взрослые привыкают обходиться без слёз. Где-то в глубине мы понимаем, что истинные ответы в механизмах неподвластных восприятию, и упрятаны за рамки очевидных понятий. В нужный момент, домыслы спасуют как трусливая шавка, не позволив объяснить тебе самому личные переживания, тревогу и беспокойство. И не пытайтесь искать ответы в глубинах и недрах собственного подсознания. Не трате время попусту. Их там нет.

Я сомневался с самого начала, стоит ли задевать тему снов в нашей историй. Однако… Тема того заслужила. Почему? Станет ясно несколько позже.

Первый телевизор в нашей семье появился за долго до моего рождения. Знакомство с ним состоялось по фотографии. Прадед приобрёл «Огонёк», в середине пятидесятых, и в честь этого, провёл настоящий фотосэт. На некоторое время, семейное достояние, превратилось чуть ли не в фотомодель. В квартиру «Огонёк» попал ни сразу. Месяца два, простоял на даче, вынуждая принимать по вечерам компанию начинающих телелюбителей. С появлением небольшого киноскопического ящика, Традиционная игра в лото, потеряла актуальность. На какое-то время. Канал имелся всего один, и тот работал лишь три раза в неделю с ограничениями. Центральное и Ленинградское телевидение, это чуть позже. В дачный наш период моя семья была довольна лишь эстонскому каналу. В комнате табачный смог и вонь от чужих и прелых кирзовых сапог с портянками, отставленных в коридоре. А ещё, пустые и грязные кружки. Их никто не хотел мыть после себя. Гнать от телевизора гостей, считалось неправильным, и предки мои терпели. Некотрое время. Уразумев, что удовольствие от таких посиделок сомнительное, телевизор вскоре перевезли в квартиру. Гости поредели, и собирались теперь на веранде. Под тихие звуки приёмника с ускользающей вечно волной, как и прежде, громко смеялись и лупили по столу в лото пронумерованными бочатами.

В семьдесят пятом мне исполнилось три года, а эпохе телевидения в стране шёл не первый десяток. И телевизор у нас стоял теперь другой, «Рекорд В304». Мы с ним почти ровесники. Загудит перед показом, через колонки уже слышна музыка и голоса ведущего, а картинка появляется чуть позже, когда прогреются все лампы и засветит кинескоп.
Прабабушку я называл, Бабой Аней, она смотрела телевизор лишь вечерами, и дневной эфир целиком оставался для нас: мультфильмы мне, а футбол и хоккей прадеду. Тяжелей становилось, когда игры совпадали с вечерними показами фильмов. Именно потому, во второй комнате у нас появился ещё один телевизор, тоже чёрно-белый, «Горизонт 206». Стало проще, прабабушка в одной комнате смотрит «Экран приключенческого фильма» по Ленинградскому каналу, прадед, тихо сопит во второй комнате, под голоса второго раунда с Центрального канала. Иногда звук включался совсем тихо, чтобы не мешать фильму, а то и не работал вовсе.
Я не переставал тогда удивляться, и любил наблюдать, как у прадеда выходит спать сидя на стуле, вытянув ноги в струну, и заложив руки за шею. По экрану на поле бегали фигурки в тёмных и светлых костюмах, носился из стороны в сторону мяч. Под шум стадиона и голос арбитра, прадед неизбежно засыпал. Сон не мешал ему соблюдать равновесие и не падать со стула. Я зачарованно мог наблюдать за ним часами.
Маленькие футболисты на поле, казались похожими на моих редких оловянных солдатиков в коробке с игрушками. Прадед объяснял, что тёмная, почти чёрная форма, на самом деле, вовсе ни такая, она красная или может быть синяя. Такой отображает её мир черно-белого экрана, и доверять его цветам не следует. Вот и сейчас, закрыв глаза, я всё ещё вижу как Он сидит на стуле, по ногам медленно сползает недочитанная газета. Подошла и зачем-то трётся о тапки наша кошка. Прадед открывает глаза, и успевает ещё поймать за край лист «Вечернего Таллина».
Ловлю себя на том, что ускользнувшее время, не чуть не менее реально, чем происходящее с нами теперь и сейчас. Оно где-то там, за гранью осязания, но всё также существует. Всё ещё живы и прадед, и Баба Аня, и многие другие. А в первой комнате идёт фильм, во второй же, доигрывают второй раунд наши футболисты.
Я вижу эти картинки во сне, и квартира наша старая, такая, как и давным-давно. Понятна здесь каждая мелочь, каждая деталь: от подорванной обои, до пыльной, розовой вазы, выигранной по случаю в лотерею. Я давно перестал удивляться этим свиданиям с прошлым. Но до сих пор не знаю, как объяснить другое…
Сны, как далёкое предчувствие. В них было всякое, и полёты, и монстры, и непонятные страхи с погонями, но и нечто совсем уж странное, — чёрные, как хром телевизоры с дистанционными пультами, яркие цветные передачи, и много-много каналов. С пульта, я крутил в этих снах колёсико на манер радиоприёмника, отыскивал телевизионные каналы далёких Красноярска, Омска, Ташкента, Владивостока … Я смотрел цветные передачи, которые имелись тогда как факт, но до телевизоров в нашем городе, никогда не добивали. Щёлкнул на незнакомую кнопку, трансляция передач сменилась на игры в которые наяву можно играть лишь в салонах по пятнадцать копеек: «Морской бой», «Лесная охота», «Ралли», что-то там ещё… Как же тогда, в детстве, я мог знать, что нечто подобное станет доступно через пару десятков лет? Как увидел будущее?
В мире сновидений обязательно отыщется недостающее наяву. Младенцу тревога и холод от будущих непознанных пока что, потерь близких. Ну, а мне, теперь похоже, не избавиться более от картинок прошлого, ведь то, что я видел когда-то, в дошкольном детстве, теперь обрёл в полной мере. Будущее туманно, но прошлое предъявляет свои непогашенные счета. Недосказанные признания, недоговорённые мысли, и возможно, недосмотренные футбольные матчи…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *