Запись шестая: Хутор лесного брата, Айво

Запись шестая: Хутор лесного брата, Айво

Запись шестая: Хутор лесного брата, Айво
Запись шестая: Хутор лесного брата, Айво

Нас встретили задорным лаем. Большой, беспородный пёс заливался на привязи. На крыльцо старомодного дома, вышел рослый мужик в израненной дырами, и засаленной куртке. Улыбнулся и помахал рукой.
— Не бойтесь. Кутьсь не укусит.
Поверить в это можно было лишь благодаря крепости цепи. Подходить к лохматому чудовищу и проверить, не хотелось.
— Здравствуйте! Я Андрей. – Голос моего дружка стал предупредительным и кротким. – Это, мой друг. – Кивнул он на меня, но имя уточнять почему-то не стал.
— Проходите в коридор. Вначале, перекусите с дороги.
— Мы ели. – Отозвался Андрюша.
— Ели? Интересно, что? Сосиски с булкой, не иначе. Дрянь это. – Кроме проницательности, хозяин удивлял также и хорошим знанием русского. Говорил почти без акцента. – Я вас жареным вейсом угощу.
— Вейс? Что за зверь? – вступил в разговор я.
Когда же я был против, хорошо набить брюхо? Пусть и ели мы сосиски только что, но могут ли банальные, хорошо всем с детства знакомые, начиненные тугой и жилистой мясной субстанцией целлофанки, законкурировать с неслыханной снедью – вейсом? Экзотику бы я запитал даже будучи пережравшим до блевотного состояния. Ну, а если рассуждать о халяве, то отпадут даже самые распоследние сомнения на такой счёт. Живот на благородное дело у меня подготовленный и на многое способный.
— Ну, вроде телёнка нашего, только из космоса. – Мужик подмигнул, превращая фарс в обычную хуторянскую шутку.
Я улыбнулся. Да, Андрюша, приехали мы за сотню с лишком километров к шизофренику, если он по- серьёзному говорит, а может, к хорошему шутнику, если балагурит.
Длинный массивный стол в покоцанной временем, закопчёной кухне. Айво пригласил жестом сесть за не менее длинные, приставленные тут же скамьи. Сам подошёл к растопленной до жара печи, и приоткрыл дверцу.
— Как это по-русски говорят, с дымком? – уточнил он, — пяля на руки теплоупорные рукавицы, и поднимая рогачи.
Это кто не в курсе, приборчик такой народный, для изъятия из печи горшочков с варевом-жаревом. Железный ободок, идущий горшку под горло, на другой стороне ручка, за которую и транспортируют накалённую посуду.
Вейс получился знатный, в жаркое. Тут же нам и бульон и вполне себе обычная деревенская картошка, маркошка с репчатым луком и зеленью.
— Не стесняйтесь. Остынет вот только. Здесь всё своё, местное. Экологическое. Вейс только вот этот… а так, всё с хозяйства.
— И с какой же планеты мясо? – всё-таки не выдержал интриги Андрей.
— Ой, из далёка. Телескопы не дотянуться, а как вам объяснишь? Про систему координат один только разговор, день займёт. А вы же, не с пустыми руками приехали. Так, лучше посмотрим, что там у вас. – Айво, дипломатично уклонился от объяснений.
— Ну, собственно… — Андрей нырнул рукой в сумку, — вот. Извлёк оттуда завернутый в тряпку свёрток. Протянул Айво.
— А! – с нотками разочарования, протянул он, и отстранил почти сразу, Андрюшкины «драгоценности». – Этого добра… Ну, да ладно…
— То есть, что значит, — да ладно!? – Возмутился мелкий.
— Так чего тут необычного? Это подкожные метины серых. Кто же не знает их?
— Говоришь так, будто на каждом углу такие разбросаны. – На этот раз, уже и я пошёл на хозяина дома. Нечего так ценности чужие девальвировать. Всё-таки, Андршка за них, вполне реальную сумму отложенную на мопед слил. Ценить надо!
— Не на углу, но достать можно. А вот нужно ли? – Айво цепко, не по обычному, посмотрел мне в глаза. Ответить не дал. Продолжил, почти сразу: — Думай сам. Во-первых, кто такие серые? Это здесь не поймут, что за твари, а известно про них не так и мало. Достаточно логику включить.
Про серых, наслышан даже я. И не от Андрея. Термин прилипший к образу кочующего из одного журнальчика в другой гуманоида с огромными чёрными глазами, и тёмной, пергаментной кожей. Эти хилые дистрофаны с огромными несуразными головами, лишённые всякой растительности, позабавили меня впервые, лет в двенадцать. В школу тогда, кто-то из ребят притащил вырезки из зарубежного плаката с фильмом-ужастиком.
Слушая Айво, я всё больше убеждался, что с обычным хуторянином он имеет не так уж много общего…
— Удивительно, почему никто выводов не сделал за столько лет! Не сложно даже тип их родной планеты определить.
— И как определить? – Айво, немного заинтриговал Андрея, что тот готов был, уже простить слабое внимание нового знакомого, к его сокровищам.
— Да, просто всё! Просто же! Воды почти нет у них. Она глубоко в центре ядра. Насыщенна металлом. Планета, не что иное, как отколовшийся и застывший в результате взрыва кусок звезды. Встал на орбиту и завращался по правильной окружности. Остыл наконец, и превратился в порчатую слюду.
— Во как! Порчатая слюда! – с иронией вставил я.
— Конечно. Это, как сыр с дырочками, только там в тоннелях и пластах все полости, как губка. И жарища! Потому и с водой напряжёнка. На поверхности не растёт ничего. А вода, в центре от конденсата и выкипания образовалась. Космос холодный, звезда горячая… Атомсфера никакая почти. Вся небогатая жизнь внутри планеты. Да и та, на спорчатой основе, как у грибов и мха. Доказательств хотите? Могу! – Айво засёк мой саркастичный ухмыл. — У человека ноги и мускулатура сильные, почему? Да, бегать приходилось много, спасаться и добывать. А почему, серые такие рохли? Потому что, ползают больше как черви под землёй, так и они по проходам этим. И врагов-хищников там нет, потому убегать не нужно, опасности нет почти никакой. И голосовые связки напрягать нет нужды, предупреждать об опасности. Вот и язык им ни к чему. Сидят, мох со слюды сковыривают, жруг и о вечном рассуждают. Так у них телепатия зародилась. Ей и общаются. Еды мало. Серые – веганы. Спористый мох, да грибы. Вот и вся еда. Тонкими пальцами как раз отодрать легче. Кстати, почему они серые, — тоже ясно, — солнечный луч внутрь планеты не пробивает. Никакого им избыточного меланина и ультрафиолета. Сквозняк охлаждает воздух до приемлемой серым температуры. Но ветер не сильный, в нём никакого мусора, ничего, что заставило бы серых обзавестись ресницами, они им просто ник чему. А вот большие зрачки, наоборот, великолепно помогают ориентироваться в темноте. Про то, что нет сильных зубов и рты маленькие, и объяснять нечего. Всё и так понятно?
— Интересно рассуждаете, — кивнул головой Андрей. – Зачем клыки, если мясной добычи нет. Вейсы, как я понял, не по их коридорам бегают.
За разговорами, и пустым трёпом хуторского фантазёра, мы не стесняясь, уже лопали жаркое. Оно вправду, оказалось невероятно крутым!
— Схватываешь налету! – похвалил Андрея, Айво. – Так что, не такие уж и крутые эти болваны.
— Как же они, изобрели такие технологии?
— Они? – переспросил меня, наш новый друг. – А я разве говорил, что они? Когда вода почти исчезла от неминуемого испарения, их просто спасли. Вывезли в более подходящее место, подарили культуру и технологии. Отсюда такой старт.
— Кто вывез?
— Более сильная цивилизация. Я не хочу о ней. – Айво как-то странно, поёжился. – Так что, подкожные талисманчики эти, — пустышка, хоть и правда, не здешняя. Удивительного в них мало. А у меня – много.
Мы с Андреем переглянулись.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *