Творцы Миров: 02

Творцы Миров: 02

Вот скажи мне, ты своих соседей знаешь хорошо? Ну, чем занимаются там, где работают, слабости какие, страсти…

Что-то знаешь? Слышал? Рассказывали? Может по ночам шумят, или рэйв крутят, ну, или там, дрова исподтишка этажом выше колют? У меня точно нет, потому как отопление не печное, а дом новый, и жильцов мало. Сейчас, что ни район, то с новостройками. Весёлое время живём, дух захватывает. Лепят небоскрёбы на упреждение, продают помалу. Много ли, кто себе ипотеку в новостройке возьмёт? Я не хотел ввязываться в эту авантюру. Три комнаты в недостроенном пока доме, и оплачивать до седины и морщин. Впрочем, седина уже есть, а нелёгкая с погашением только началась, и пяти лет не миновало. Настояла Катя.

— Серёжа, квартиры только дорожают. Сколько нам ещё по съёмным мыкаться? Может, назад в Сланцы уж тогда, к маме?

К Катиной маме в Сланцы я не хотел. Зачем мне эти Сланцы? Нет, конечно, жизнь там дешевле, а зарплата учительская та же. Но привык я к мегаполису, родился тут, и покидать не хотел. Что же, что квартира детства осталась за младшим братом. Пусть живёт там, решил тогда я. Сланцы оставались как глухой тыл, куда отступать нельзя вовсе, ну или, уж на самый бедный случай. Я любил тот город, но жить хотел здесь, и поближе к центру.

— Можно со вторички взять. Дешевле и…

— Серёжа, ты же всегда хотел замок. Замок это круто, но дорого. Вот, есть хорошие варианты в небоскрёбе. Я Серёжа, по-новому хочу. В доме с большими окнами, чтобы даль светлая, чтобы щелей не было, чтобы тишина, и в лифте не опасно. В будущем хочу, ни в прошлом. Мы же вместе будущего хотели… — она положила ладонь на моё плечо и посмотрела большими зелёными глазами прямо в меня.

— Ну, хорошо, давай напишем.

Все-таки, что музей, что школа, учреждения не коммерческие. От государства по жилищному планированию на этот счет имеется план и поддержка. Решили рискнуть. С того момента, семья наша стала ещё крепче, а вот жизнь в новом доме, обрела форму безмолвной цитадели. Мы понимали, что это ни на всегда так. Пройдет время, и наполнятся квартиры новыми людьми. Забурлила бы жизнь криками, стонами, рэйвом тем-же, смехом и возможно, слезами. Но в цитадели хорошая изоляция. Так обещали, и похоже, застройщик не обманул. Внутри, комфорт и тишина. Большие окна лишь смотрят в другие, те, что в подобном небоскрёбе напротив. И ещё, здесь не бывает солнца. Чаще видишь дождливые тучи и хмурые облака. Серый мир, многослойного квартала, парковок и узкой ленты саженцев, которым предсказано стать деревьями к моменту наших последних выплат… До метро, идти тут минут десять. Поторопись, и добежишь за пять. И на пути никто не встанет, потому как я уже говорил, — живет людей тут ещё мало, процентов десять, может чуть больше или меньше. Остальные квартиры пусты как небо над Украиной. Наша, на третьем этаже. В копии Моего мира, всё точно так. Я не решался тут что-то быстро менять и подстраивать. Все-таки и лет мне уже за сорок пять. Возраст ни тот, чтобы резкие движения совершать и людям жизнь портить.

Переход в фазу сна, и я в точно такой же комнате, в той же спальне. Только без Кати, и разница в два с половиной месяца от нашего с ней общего мира. Я люблю свою женщину, но здесь есть возможность не пересекаться, побыть одному, отдохнуть от всего на свете, и даже от любви. А ещё, этот дом и квартира на третьем, — шанс закрыться от некоторых дефектов, которые в Своём Мире я всё-таки допустил. Спроси меня, как, ответить не смогу. Не знаю ответ. Ты спрашиваешь, что я имею ввиду? Ну, например, — милицию. Она тут, почему-то была именно милицией, в старой ельцинской форме, недокалеченная, недореформированная в полицию, не переодетая по новой, но в общем-то, мало чем другим отличная, от своих коллег в подлинном мире. Ночь в жизни, где имелась Катя, сменилась утром где, Кати не было. И в дверь мою настойчиво колотили. Уверенно так, с полным правом. Стуки сочетались с нежной трелью звонка. Из чего становилось вполне понятным, что первую и вторую линию защиты, осаждавшие уже миновали и в дом попали вполне успешно.

— Сейчас! – крикнул из спальни я, и на непослушных ещё ногах, зашагал в туалет, чтобы обмыть под краном лицо, и понять что же тут происходит. Мой голос, на той стороне, конечно, не услышали. Изоляция тут всем на зависть.

Ещё стучали, когда я коснулся видеоселектора. На той стороне и правда, стоял человек в форме. Чуть поодаль, еще двое, в штатском.

— Что происходит?

— Откройте, уголовный розыск, — пояснил тот, что в форме.

Двое позади, стояли как-то особенно, будто готовились к моему нехорошему отпору…

— Я не понимаю, в чём дело? – что-то мне в этом утре явно не нравилось. Я мог бы изменить это, но наглость самозванцев, как-то гасила всякую инициативу, и заставляла подзабыть, что хозяин тут, всё-таки я.

— Дайте нам войти, Сергей Николаевич. Мы по делу. Несколько вопросов.

— Вы из какого отделения? – зачем-то я потянул время.

Неужели вычислили меня за вчерашний полёт на «Победе М»?

— Семьдесят седьмое отделение. Откройте.

А какое у нас? Я на секунду представил. Правильно, есть такое. Набережная Обводного канала, дом 205. Жёлтенький, неприветливый двухэтажный угрюмый дом огороженный стальным из прутьев забором. Во дворе стоянка и казённые автомобили…

— Подождите, открываю. Я вдавил электронный замок. В то же мгновение, в коридор будто втекли три представителя. И лица их вполне недовольны. Один встал подле, второй и третий ушли сразу в комнату. Сейчас что-то подбросят, мелькнула заполошная мысль.

— Вот он! – донесся из глубины возбужденный голос.

Первый, что при погонах, и подле меня, заспешил на зов товарищей. Меня он держал казалось под мягким контролем, но опасности не почувствовал и налегать не стал. Я бы мог сейчас побежать по лестнице вниз, но позабыв про разные умные вопросы: про ордер и санкции, про понятых и прочую хрень, зашагал следом.

Милиционеры смотрели наружу. В окно.

— Ну, как вы это объясните? – задал вопрос всё тот-же тип в форме, и указал на стекло.

Картина и правда, странная: в метре от нас, перед окном в воздухе завис человек. Вернее, то, что от него осталось. Кусок непонятного мяса, в кровавой луже, которая скапывала куда-то вниз. Висел он просто так, будто разбился об невидимую преграду. Так оно на самом деле и было. Никто, видеть мою «Победу М», зависшую тут, не мог. Падавшего откуда-то сверху человека, она приняла крышей и на время уберегла от асфальта.

— Что это, за херня такая!? – сказал чиновник в сером костюме.

— Не долетел… — пояснил второй. Костюм его был тоже сер, но чуть темнее.

— Я вижу, что не долетел, но как застрял?

— Как он застрял? – требовательно поддержал коллегу форменный, развернувшись ко мне.

— Зацепился? – от волнения, мой ответ походил больше на контр-вопрос.

— А за что?

— За невидимый предмет.

— За какой невидимый предмет?

Я только теперь обратил внимание, что из под фуражки у него проглядывали белые волосы. Блондин.

— Автомобиль, может быть…

— Автомобиль? – переспросил милиционер.

— Ну, да. Невидимый такой. Марки «Победа».

— Да ты что, с нами тут? – повернулся светло-серый.

— А я что? Откуда вы мне его подбросили? – перешел я в наступление, не смея оторвать взгляд от мертвеца.

— Мы подбросили? – теперь уже заступился обладатель тёмно-серого костюма.

— Ну, ни я же… — при этих словах, я дал приказ машине чуть уклониться, да так, что труп соскользнул вниз, а «Победа М», взмыла ещё выше, подальше от греха и теперь зависла метрах в тридцати над крышей нашей одиннадцатиэтажки. Я также представил, что корпус у машины принял свой первоначальный вид, избавлен от вмятин и прочих следов падения, и конечно от крови.

— Опа! – сказал, светло-серый. — Ниже ушёл. Это как вообще?

Остальные переглянулись, и устремились на выход. В дверях, белобрысый обладатель формы развернулся, и спросил: — Не слышали ночью ничего?

— Нет. И ничего не видел. – Последнее я добавил уже в след, их убегающих по лестнице шагов. Они спешили к осмотру упавшего тела. Не до меня им теперь. Да, что же тут происходит? Откуда трупы сыплются? Мне захотелось поскорее отсюда уснуть, назад в оригинальный мир.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *