Телефон милиции: 02. Отрывок

Телефон милиции: 02. Отрывок

Наказ комвзвода мы выполнили, а нечистый экипаж укатил прочь.

— Эх, потом домой уедут одежду менять, — справедливо догадался Андрес, и от безнаказанности своей потянулся за пузырём вновь, — Life is life.

Благо, медики прибыли скоро, и мы оставили разрушенное место, узнав, что с мужем и детьми большой беды нет.

— Куда, Вовка? – спросил Батя.

Краткое затишье в ночи. Покой, это наивысшая математическая сила. Время почти час. В два, по традиции мы должны быть в Старом городе. Есть там одно дело. Мы не отъехали ещё далеко. Посмотрел на соседний сто второй дом. Поискал злополучные окна. Что же там всё-таки произошло в тот раз…

— Ты это. Батон, есть тут у меня мысль одна. Давай к «Сольноку». Я позвоню от магазина.

Таксофоны здесь повидали не мало: стёкла ни везде. Одно явно, с дырой от пули. Стенки расписаны не умным и пошлым.

Табличка с номерами экстренного вызова.

 

Телефон милиции – 02.

Я повернул циферблат. Где-то на центральном пульте подняли. Женский голос. Позже, он отдаст вызов нашему Павлодару, а тот передаст по рации нам…

— Алло, ребята! Вы чо так долго то? – я набрался лихости.

— В чём дело товарищ? – женщина спокойна, обучена. Разговоры пишутся. За ложный вызов административная статья, но и за грубость в разговоре тоже.

— Ну, мы же просили на музыку громкую отреагировать….

— Погодите, а какой адрес?

— Вильде дорогу, сто-два. Второй подъезд, ну…

— Сейчас, минутку.

Секунды почти тишины. На заднем плане слышны голоса других телефонисток, щелчки, чей-то далёкий мужской и властный голос…

— Да, аллё! Вызов же в сотый дом был. Экипаж там был.

— Не, что-то перепутали. Дом сто два. Громкая музыка из второго подъезда. Пугачёва орёт, у Леонтьева дельтаплан летит… — и ведь правда, по нашему вызову в дом напротив, орала хозяйка, но за музыку принять её визг принять невозможно.

— Ладо, сейчас посмотрим, — дежурная судить по голосу, оценила мой лёгкий юмор.

Ага, сейчас! Посмотрим… Нашими вот с Батей и Андресом глазами и посмотрят.

— Кто вызывает?

— Владимир, — я быстро поискал чужую фамилию в голове, — Хачатуров.

— Живёте где?

— Всё там же. Второй подъезд. Вильде тее, 102.

— Проверим, — пообещал голос.

Повесила трубку.

Вот так. Сейчас минутная пауза, и заговорит наша рация.

Полез в карман. На всякий случай, вытянул свой коробок.

Набрал без особого счастья номер, в конце которого: два, ноль и шесть. Гудки, будто трубка легла ни так. Ткнул коробок обратно в карман. Набрал заново. Шипящая тишина. Опять вытащил, и снова навертел цифры. Короткие гудки.

— Вовка, ты что там балуешься? Нам опять вызов, — голос у Бати спокойный. Человек готовый на многое. С таким приятно работать.

— Всё туда-же почти. Хорошо, уехать не успели.

Вот и проверим сейчас. Застигнем в час ночной и сонный. Когда понимаешь, что ждёт впереди, страха нет, только готовность.

Ехать тут до адреса так, что пешком быстрее будет. Дважды знакомый подъезд. Второй этаж. Музыки конечно, никакой нет. Однако, с той стороны звуки концерта. Опять концерт. И кажется, я уже слышал это…

Потянулся к звонку. И в этот миг, дверь открылась прежде… Я сделал шаг назад, и наткнулся спиной на Батю. Андреса мы оставили в машине. Целее будет. Мент под парусом, существо не предсказуемое.

— Чего ходите? Чего вам надо? – в проёме стояла бабушка не высокого роста, волосы тёмные, крашеные, глаза маленькие буравчики.

— Сигнал, — сглотнул я.

Ну, и прыть! Как вообще такое?

— Какой ещё сигнал? Нет же никого дома… — заворчала бабушка.

— Это, как нет? А вы? – голос у меня неприятно сел.

— Я? Дома естественно. Вы ко мне пришли, или к соседям?

— Квартира ваша?

— Это, — она указала на собственную дверь, — моя. А соседей, вот, — кивнула по сторонам. – Их нет на месте. А может, спят. Кто вызывал то?

— Соседи…

— Ничего не понимаю. Какие соседи? – задурковала старушка. Разговор превращался в абсурд. И нужно переходить в наступление. Бабка владела беседой, и это не могло быть обычным. Тут, ситуацию неожиданно переломил наш Батя.

— Пройти дайте. – он протянул руку, и просто отодвинул женщину к стене. — Ваше имя?

— Моё? Головченко, Рита.

— Прописаны здесь?

— Всегда. А вы, кто?

— Полиция нравов, — пошутил Батя. На него явно никакие чары не действуют, как никогда не имели силы ни причитания, ни уговоры.

— Как это, полиция? – оторопела Рита.

Я потянулся за товарищем.

— А вы, зачем музыку слушаете иностранную?

— Да, какую ещё музыку? – в голосе я услышал обиду.

— Вот эту, — Батя наступал в комнату оккупантом, хозяином положения, — даже не посмотрел, если тут кто ещё. Протянул руку к проигрывателю, и схватил первую попавшуюся в пальцы пластинку. Яак Йоала, «Сама любовь».

— Так это же… — поперхнулась бабка.

— Да западная хрень это! Пинк Флойд подишь, долбаный! – Батя в душах, швырнул конверт на пол, — а соседям на работу завтра. Как не стыдно?

— Вы из какого отделения? – прохрипела Рита.

— Из тринадцатого участка! Майами Вайс, отдел нравов. Фильмы смотреть надо! – неожиданно взъерепенился Батя.

— Фильмы? – теперь уже не понял я.

— Джона Карпентера вашего! – напарника явно понесло.

— Ты тихо, пожалуйста. Видишь, бабушка правду говорит. Не слушает она музыку. – Я потрогал проигрыватель, — вон холодный. И не заводила.

Гражданка Головченко опустилась в кресло, закивала головой. Поискала взглядом что-то по сторонам. Корвалол, подумал я.

— Вы, нам вот что тогда скажите. Сожитель ваш мог?

— Да, какой на хрен сожитель? – женщина не выдерживала прессинг.

Я тем временем осмотрелся. Обстановка в квартире всё та же. Нет, разве что фотоснимка в рамке на телевизоре. Зато, лежит книга: Ф.Р. Крейцвальд «Старые эстонские сказки». Из любопытного, — еще портрет на стене. Другой, не тот, что я видел раньше. На происходящее в квартире с укором смотрел мужик средних лет, с залысиной и тонким проницательным носом.

— Ты нам тут бабушка, сказки не рассказывай, а правду говори! – Батя тоже заметил детскую книгу, взял её и потряс над головой хозяйки.

— Какую правду? Что вам нужно? Нет никакого сожителя!

— А кто у вас пять дней назад оставался?

— Э, как! А то, родственники мои и не ваше дело! Были, и уехали. Музыку не включали! Вот, книгу ту оставили в подарок. Чего вы подарок мне так, трясёте? – похоже оправившись, закричала она.

— Откуда? Откуда родственники? Кто они? – я шагнул на неё и чуть не задел журнальный столик с деревянной статуэткой Старого Томаса.

— А то, не ваше дело! Какой участок, вы там сказали, Джон? Или как вас там…

— Всё, пошли отсюда! – я потянул Батю за китель на выход. Он нехотя поддался.

Спускаемся вниз, а с этажа, слышится крик товарища Головченко. Как бы и правда теперь милицию не вызвали…

— Из тринадцатого? Вы говорите из тринадцатого? Отдел нравов говорите? А ну, сюда!!!!

Хлопнули дверьми.

Батя взял рацию.

— Два восемнадцать. Гражданка Головченко, Рита. Музыку обещала по ночам не слушать. Провели беседу.

— Понял. Конец связи.

— Ну, что командир, поехали? – улыбнулся Попов. – знаем мы этих одуванчиков…

— Ну, ты…

— А я чо? Правильно же. Нефиг пластинки западные крутить…

— Так ведь, там Яак Йоала.

— А и один хрен.

— Он, из Эстонии, местный.

— Точно, что ли? – удивился наш шофер.

— Ну, да, — подтвердил сзади Андрес.

— Я гляжу, имя не наше. А эстонский я знаю, сам знаешь как: Tere, kaubamaja! Здравствуй, пассатижи….

И мы дружно заржали.

Парни у нас работают простые и без затей.

И всё-таки, что же это получается? Концы в воду? У некоей Риты Головченко, жили родственники. Значит, минимум два человека. Произошла некая хрень, и родственники убрались восвояси. А я проскочил за мгновение в Старый Город и потерял кусок времени… Может и забыть? Простить всё это? Как и что докажешь и чего теперь добьёшься? А главное, для чего?

— Куда едем, Вовка?

Я посмотрел на часы. Пол второго ночи.

— А давай к центру. Нам к двум к пекарке подрулить.

Есть у нас точки секретные. Одна, на улице Вайму. Традиция давняя, ни нами придуманная. В два ночи подъехать по месту: улочка узкая между Лай и Пикк. Не улочка даже, а так, проулок. Там небольшая пекарня в подвале, действующая может ещё при последнем царе, а то и в откровенное средневековье. Включить мигалки на пол минуты. Старший выходит из машины, к массивным закрытым воротам. Вскоре, из под ворот наружу просовывается свежеиспеченный дымящийся штрицель. Получив вкусняшку, экипаж мчится в конец Мустамяэ на лимонадный завод и там на проходной от сторожа имеет в подарок ящик лимонада. Собираем товарищеский оброк. Традиции эти заведены до нас и проживут, наверное, вечность.

Недалеко от дома, меня прижало за большим.

— Батя, заедем ко мне на пару минут. В туалет схожу.

Он только кивнул, мол не вопрос.

Тихонько покинул машину, осторожно зашевелил ключи в замке. Эля спит, не нужно будить, сон ломать. Прошёл в туалет.

— Володя, ты? – голос совсем сонный.

— Я.

— Сколько времени?

— Скоро два. Я в туалет заехал.

— А… Ну, ладно… — сейчас наверное, провалиться обратно в сон. – Там посмотри на полочке. Ты утром удостоверение своё обронил…

У меня кровь к вискам! Как! Соскочил с унитаза. Где?

И правда! Лежит, родимое у зеркала! А я же тебя, по всему городу искал в карманах, и в траве, в парке том нехорошем…

Ууух! Попрёт теперь жизнь! Я сжал кулаки. Счастье ликовало внутри, и сдержать его было не легко. Какой камень с души упал! Сунул в карман рубахи и обязательно застегнул пуговку. Так надёжнее. Быстро управился с остальным. И покинул квартиру.

Батя завёл движок. Уснувший Андрес, лишь повернулся на другой бок.

— На Вайму теперь? – спросил мой тёзка.

— На Вайму. Только это, ты пока с Андресом туда и сюда, можешь у бастиона меня оставить? Комвзвода сейчас явно проверять не станет.

— А что там тебе?

— Художников наших увидеть хочу. Инструкцию спросить.

— Это к чему?

— Да не важно. Сделаешь?

— Не вопрос. Только ты никуда там. Мы с лимонадом подъедем, заберём.

У редутов, я остался в тёплой ночи. В свете уличного фонаря, промелькнула летучая мышь. Я сжал покрепче фонарик. Днём никаких живописцев. Может, повезёт теперь, без свидетелей…

Недалеко по коридору, и правда выбивался из щели свет. Как в тот самый раз. Прошёл как бабочка на огонёк, постучал и тут же потянул на себя.

Всё как в пристрельную ночь. Все живы. Персонажи на месте, и картины будто никто даже не сдвинул. Ни одного намёка, никакого симптома дневных переездов.

— О! Здрасти… хрипнул тот, что постарше.

— Нашего вам с кисточкой! – удивился и второй, — Ты Бундес только погляди, добрый мент к нам опять пожаловал.

— Выпьешь? – Бундес протянул мне открытую бутылку пива.

Тусклые блики газовых ламп, заиграли по стеклу. Я показал им другой пузырь, взятый из дома. Белый, чистый, прозрачный.

— О, ты как! С нами такое, не боишься? Ладно, ладно, шучу, — заулыбался молодой. – С чем пожаловал то?

— Дело есть. – я принял угощение, а свою ноль-пять, поставил на столик подле мольберта.

— Дело, это на потом, — ответил молодой. — А давай, я тебя напишу прежде, рубликов за двадцать, — и мгновением после, — пять. Да, пожалуй, за двадцать пять будет хорошо, что думаешь, Бундяра?

Второй кивнул, мол, согласен он.

— За двадцать пять? Вы чего? Зачем мне оно?

— За двадцать пять, ты сразу два портрета получишь, поддержал коллегу Бундес. – Мы в унисон сработаем, разными техниками. И наступит тебе счастье. Давай, мент…

— Важно, ни то, что фиалетку отдашь, а что картины исполнишь. Они тебе в вечность… — Подумай, серый. Думай хорошо.

Звучало так, что за словами теми, я вдруг услышал, что иного пути получить ответы не будет, а выйдет грустное расставание. Косторезы-передвижники эти, явно тут ни с проста, и о чём говорят, знают не плохо. Знают, да за бутылку лишь эту, не выдадут. Эх, рано я водку им показал, цену слову взвинтил…

— По рукам. Рисуйте. Деньги не дороже правды.

— Золотые слова! – одобрил молодой.

— Изумрудные! – не отстал Бундес.

И пошла работа. Трудились они и правда, слажено, чётко. Изредка пристально поглядывали на меня и вновь уходили вниманием в загадочные полотна. Там в эти секунды проявлялся мой лик. Просили не двигаться. И так, минут десять, ну, может пятнадцать от силы. Хотя, кто может сказать наверняка? Весь процесс этот, будто затянулся, размазался красками по минутам нетронутой изначально глади.

— Теперь, смотри, — вынес вердикт голос. Я очнулся. Не сразу поняв, кто сказал. Они развернули свои творения вместе, как по команде. На меня глядел второй и третий я. Точные копии! Ну, если не считать, отличия костюмов. Один художник, — реалист, другой, — романтик. Разные техники, но одно лицо… Картина, где я в милицейской форме, картина где, почему-то в средневековых доспехах.

– Это твое будущее… — указал Бундес, на рыцарский образ.

— Это, — пошлое! — Молодой кивает на картину с милицейским мундиром.

— Пошлое?

— Прошлое. Чем слушаешь, товарищ сержант…

И почему это прошлое? Пачкун-мазилка говорит как-то уж не просто. Напрягает мозг.

— А теперь, по вопросу твоему, — вступает Бундес, — ну, по инструкциям.

— Начнём с того, что тебе на этот номер за пятнадцать копеек звонить надо, а не за две… — и вновь, молодой. — Это, хм… международная линия, скажем так. Впереди добавочный. Но ты просто пятнашку закинешь, там всё поймут. Ещё, коробок. Как ты хорошо и сам понял, он волшебный. Но магия в нём бестолковая: в кармане держишь, и не работает совсем. Возьмёшь в руку, линия занята. Это потому что, ни с того телефона звонишь.

— Нафиг оно мне такое нужно? – рассердился я.

— А, чтобы ясность была куда сигнал проходит….

— И таксофон особый. Знать надо. Он правильный такой один. Глючит постоянно. Звонит бывает совсем ни туда… И да, в тайный город стучаться ночью, помни это. Днём там все при делах. А картины потом заберёшь. Высохнут пускай.

— На углу Тынисмяги, где Вечный Огонь. Там в ряд пять автоматов, один психованный. Он твой. Первый, от Огня.

— Вот значит, как. – Я не стал тянуть из них другие ответы. Боялся испортить хрупкий диалог. Лишь уточнил:

— Когда, потом? Ну, за картинами приходить, когда потом? По ночам?

— А хоть бы и по ночам… — кивнул Бундес.

— Работа творческая, с кисточкой. Сам понимаешь. – Довершил молодой, — и деньги не забудь, оставь…

Я протянул квартал с фиалетовым Ильичом. И откуда знали, что с собой есть? Сунул под поллитровку.

— А теперь, иди. И вот что…

— Что ещё?

— Удостоверением больше не разбрасывайся в парках. Возвращать сложно.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *